Рим в огне. Мэри

— Ты в порядке? — Коля заботливо обнимал Мэри за талию.

— Нет, я не в порядке. Этот придурок испортил мне блузку. — она преувеличивала, конечно, ведь современные средства для стирки позволяли вывести любое пятно, но Коля все равно сочувственно посмотрел на мокрую грудь девушки. — А еще я ушиблась. С барной табуретки падать — это тебе не с матраса на ковер скатываться.

Коля (парень неплохой кстати говоря) повел свою ненаглядную в комнату “Staff only” и протянул ей фирменную футболку бара.

— Вот. Возьми пока это.

Мэри эта идея не нравилась, но и с мокрой грудью сидеть ей не хотелось.

Переодеваясь, Мэри искоса наблюдала за Колей. Ей хотелось, чтобы он смотрел на нее так, как смотрел 5 лет назад: с вожделением, страстью и восхищением. Ей было немного грустно, ведь теперь он даже не обратил внимание на то, что она расстегнула лифчик. А ведь она все еще выглядела прекрасно!

Мэри сложила мокрые вещи в сумку и они с Колей снова вышли в бар.

Проклятие любой женщины, которым ее так несправедливо наказал Господь — это возможность думать. Думать женщины совершенно не умеют, однако любят. Они думают так часто и много, как только можно и, чаще всего, это искусство думания и портит им жизнь.

Вот и Мэри думала.

Сначала она злилась и думала, что этот пьяный идиот (это только мы знаем, что Ивану так и не удалось выпить) вообще не заслуживает зваться человеком и жаль, что Боре разрешается только защищаться и вышибать. Даже то, что, по факту, Боря нарушил устав и первым ударил клиента без крайней на то необходимости казалось ей правильным.

Ну и, как это часто бывает, ей на ум стали приходить все возможные варианты развития событий, в которых она выступала героиней и указывала Этому его место.

Затем она успокоилась и стала думать, что эта дурацкая футболка все же ей идет и выгодно подчеркивает ее небольшую, но красивую грудь. Она провела руками по талии и животу и убедилась, что пицца, которую они с Колей последнюю неделю заказывали на ужин в ее боках-таки не отложилась.

Затем она заметила, что Коля, смешивая коктейль уже порядком пьяной девице, очень уж обаятельно ей улыбается. Тут же в ее маленькую умненькую головку прокрались совершенно ужасные мысли о ревности и том, что ей он так не улыбается (глупость мысли придавало и то, что в самом деле Коля улыбался Мэри и так, и сяк, и гораздо приятней).

Обиженная, типично женская мысленная ревность начала отравлять разум Мэри, подсовывая ей страшные картины измен и предательства. “Я же лучше!” — думала Мэри, судорожно глотая молочный коктейль. — “Вы только посмотрите, как он старается. Для меня он ТАК не старается!”. Чушь, конечно, но разве докажешь это женскому уму, который уже твердо решил обидеться.

Убедившись в своей обиде, Мэри начала думать о том, что тоже, тоже будет обаятельной с другими парнями! А вообще — с мужчинами! С тем идиотом, что ее уронил!

Тут ее отпустило и абсурдность ситуации тотчас отрезвило ее. Чего это она? Глупость какая. Ей вдруг стало очень стыдно и она принялась рассматривать барные полки.

Действительно, думать Мэри совершенно не умела. Но любила. Как любила иногда построить из себя жертву (случай с блузкой) и пожалеть себя. Однако сейчас ее мысли совершенно ей не нравились, например та, что она действительно считала того-пьяного-идиота красивым.

— Мэри? — Коля мягко коснулся ее руки. — Мэри, ты в порядке?

— Да. — ответила она на автомате, моргнула, подняла глаза. — Мы скоро пойдем домой?

— Скоро. — он улыбнулся и поставил перед ней еще один коктейль. — Я добавил туда кофейный сироп. — подмигнул. — Как ты любишь.

Мэри радостно улыбнулась и забыла обо всем. Божечки. Он помнил.